July 19. 2024. 7:23

DEDAL CLUB

POLITICS & ECONOMICS

У Мюнхгаузена не вышло, а у Акорды?

Задержания чиновников по обвинению во взяточничестве, хищениях госсредств и злоупотреблениях служебным положением стали в Казахстане настолько частыми, что на них перестали обращать внимание. И хотя пресса ежедневно сообщает о возбуждении все новых уголовных дел, люди в эффективность усилий власти так и не поверили.

Причин, почему так происходит, великое множество. Одна из них состоит в том, что Акорда задействует в борьбе с коррупцией и прочими преступными проявлениями исключительно государственный аппарат. Этого вполне достаточно, чтобы имитировать борьбу с преступившими закон госслужащими и лицами, к ним приравненными, но точно недостаточно, чтобы справиться со столь распространенными в стране явлениями.

Понимают ли это в Акорде? Очевидно. Отсюда и её попытки активизировать граждан. Однако и они осуществляются опять-таки через государственные структуры, в том числе с помощью общественных советов или выплаты информации о совершенных преступлениях.

Акорда, по нашей оценке, вполне осознанно, отказывается от массированного задействования в борьбе с коррупцией неправительственного сектора. Так как массовая активизация граждан с точки зрения сохранения в стране так называемой «внутриполитической стабильности» куда опаснее для властей, чем взяточничество, злоупотребление служебным положением и хищение госсредств, вместе взятые.

Плюс обязательно начнут задаваться вопросы, критически опасные для первого президента РК, его родственников, приближенных, а также значительной части нынешней казахстанской элиты. Ведь с момента начала эпохи первоначального накопления капитала в Казахстане прошло всего четверть века, что по историческим меркам очень мало. Соответственно ещё живы люди, которые помнят, как крупнейшие производственные комплексы страны переходили из рук в руки и в итоге оказались в собственности «избранных лиц».

В этих условиях борьба с коррупцией может стать успешной только при одном условии — если она начнётся с наведения порядка внутри Акорды. Но это невозможно по определению: идиотов там нет, а есть люди опытные, трезвые и прекрасно понимающие, чем они рискуют, если начнут свои слова подтверждать реальными делами. Именно поэтому нынешняя бурная активность силовиков, даже если она имеет под собой законные основания, оценивается в стране как часть внутриэлитных разборок. Что в основном соответствует действительности.

Неудивительно, что взяточники, расхитители госсредств и лица, злоупотребляющие служебным положением, рассматриваются в обществе не как преступники, а люди, которым просто не повезло. И это большая проблема, поскольку такое отношение наверняка будет наследоваться в поколениях. Что, в свою очередь, означает, что очищения Казахстана в ближайшие 40-50 лет ожидать не стоит.

Не удивительно, что единственным итогом усилий Акорды стало увеличение размера взяток. Сошлемся на результаты исследования Центра стратегических инициатив (CSI), представленные 15 марта 2019 года на III Республиканском форуме предпринимателей по вопросам противодействия коррупции.

Из материала «Средний размер взятки в Казахстане, по данным Центра стратегических инициатив, увеличился в три раза» следует, что:

  • «в Казахстане в 2018 году уменьшилось количество фактов взяток, зато их средний размер вырос в разы», причём этот факт был установлен в результате социологического опроса более 4 тысяч казахстанских бизнесменов из всех 17 регионов республики;
  • «число предпринимателей, столкнувшихся с коррупцией, уменьшилось с 2017 года на 23%, с 56% до 33% в 2018 году... Самое интересное, что средний размер взятки увеличился с 61 тысячи тенге в 2016 году до 193 тысяч тенге 2018 году, то есть в 3,2 раза, в связи с увеличением риска быть привлеченным к уголовной ответственности»;
  • «другой тревожащей тенденцией является то обстоятельство, что в стране выросло количество предпринимателей, которые вынуждены давать взятки, потому что не видят других вариантов решения своих проблем. В результате, по мнению респондентов, инициатором коррупционных сделок в 49% случаев является сам предприниматель».

По словам директора по проектам Центра стратегических инициатив (CSI) Бахытжана Саркеева, «в стране уже возникли определенные островки, свободные от коррупции: в общем рейтинге честности регионов второй год подряд лидером является Северо-Казахстанская область. В тройку лидеров также вошли Акмолинская и Кызылординская области».

Впрочем, мы в это не верим. Скорее всего, дело в том, что в силу относительно небольших размеров бизнеса в этих регионах, там уже сложились более тесные и доверительные отношения между чиновниками и предпринимателями, и поэтому последние предпочли не откровенничать.

Это наше предположение подтверждается словами самого Саркеева о том, что вне независимости от рейтинга предприниматели сталкиваются с коррупцией во всех регионах страны. При этом нужно чётко понимать, что он говорил о коррупции на низовом и частично среднем уровне, но не касался взаимоотношений между властями и крупными/частично средними бизнесами, которые традиционно держатся в стороне от подобных социологических опросов и вообще какой-либо активности в общественном пространстве, понимая, что зарабатывать большие деньги лучше в тишине.

Таким образом, единственным эффективным инструментом в руках Акорды в деле борьбы со взяточничеством, хищениями бюджетных денег и злоупотреблениями служебным положением является качественное улучшение бюрократических процедур на основе формализации процесса принятия управленческих решений, его информатизации и автоматизации. Об этом в кулуарах того же III Республиканского форума предпринимателей по вопросам противодействия коррупции говорил заместитель председателя правления НПП "Атамекен" Рустам Журсунов. Но способов обхода такого рода технологий в Казахстане также прибавляется.

В итоге попытки Акорды бороться с теми, кто, будучи на государственной службе, преступает закон в своих частных интересах, напоминает попытку барона Мюнхгаузена вытащить себя из болота за шиворот. Как попытку зачесть данное действие можно, но рассчитывать на её эффективность бессмысленно. Так что не удивительно, что значительная часть коррупционеров отделывается просто потерей кресел и части нажитого нечестным путём капитала.

В этом смысле недавний выход на свободу бывшего акима города Костанай Ахмедбека Ахметжанова, осуждённого в апреле 2016 года к 13 годам лишения свободы с конфискацией имущества и пожизненным лишением права занимать должности на государственной службе не только вопиюще показателен, но одиозно символичен.

Символичен, поскольку приговоренный ещё в 2009 году к 14 годам лишения свободы бывший президент НАК «Казатомпром» Мухтар Джакишев, имеющий куда больше заслуг перед страной, чем Ахметжанов, до сих пор пребывает за решеткой. С точки зрения властей это нормально, ведь Джакишев не коррупционер, то есть не человек, соблюдающий неписанные в Казахстане правила, одно из которых гласит, что воровать у государства можно, а вот выступать против власть имущих нельзя.

Эта мелкая деталь лучше всего характеризует отличительную черту казахстанских коррупционеров. Они как социальная группа являются неизбежным и даже необходимым элементом казахстанской авторитарной политической системы и суперпрезидентской вертикали, поскольку:

  • де-факто реально выполняют важную функцию по поддержанию работоспособности государственного аппарата и решению всевозможных проблем в условиях отсутствия внутриполитической конкуренции, слабости неправительственного сектора и прессы;
  • через них Акорда подкупает значительную часть правящей элиты, взамен получая инструмент прямого и косвенного влияния на неё, что принципиально важно для поддержания внутриполитической стабильности;
  • используются Акордой в качестве «козлов отпущения», чтобы списывать на них свои преступления, недоработки и провалы.